Четырехкратная победительница турниров «Большого шлема» Ким Клийстерс поделилась, что с особым вниманием следит за успехами Йелин Вандромм, молодой теннисистки из её академии. Семнадцатилетняя Вандромм недавно одержала победу на юниорском US Open и на данный момент занимает 505-ю строчку в мировом рейтинге.
Женский тур сильно изменился, как и игроки. Есть ли кто-то, за кем вы сейчас пристально следите? Может быть, вам нравится чей-то стиль игры?
«Через свою академию я знаю одну девушку, которая только что выиграла юниорский US Open. Ее брат и сестра тренировались у нас, поэтому я знаю ее с самого детства, с шести-семи лет. Она всегда была частью академии благодаря своим брату и сестре. Сейчас я гораздо внимательнее слежу за ее результатами», — ответила Клийстерс.
Ким, вы когда-нибудь задумывались о том, чтобы тренировать кого-то в туре, или это не для вас?
«Я несколько раз об этом думала, и были довольно интересные предложения от игроков, но путешествия… Для меня это слишком много. К тому же, я считаю, чтобы быть по-настоящему хорошим тренером, нужно проводить с игроком минимум 15-20 недель в году. Я не хочу быть тренером, который лишь на связи по телефону. Я убеждена, что необходим личный контакт, прямое общение, глубокое понимание игрока».
«Конечно, современные технологии значительно упростили этот процесс, но я всё равно верю, что тренер должен быть рядом, должен видеть, как игрок живет, не только на корте, но и за его пределами. Конечно, идея тренерства очень заманчива, особенно если работать с таким игроком, с которым у меня есть настоящая связь и кому я чувствую, что могу помочь. Но моему младшему ребенку еще нет и девяти лет, так что пока я всё еще хочу оставаться дома», — добавила она с улыбкой.
После рождения дочери вы выиграли ещё три турнира «Большого шлема», как это стало возможным? В чем ваш секрет?
«Никакого секрета нет, я не делала ничего принципиально нового по сравнению с тем, что делала до рождения Джейды, моей дочери. Я просто вернулась к тренировкам с моим тренером Сэмом. Когда я завершила карьеру, я совсем не планировала возвращаться. Я закончила, была счастлива дома, хотела сосредоточиться на себе. Мой муж, который тогда был еще моим парнем, и я просто наслаждались обычной жизнью».
«С самого начала карьеры я поняла, что мне не нравится теннисная среда, всё, что окружало спорт. Я даже называла это «цирком». С самого начала я осознала, что это всё совершенно не для меня. Я обожала играть в теннис, но всё, что было вокруг, отталкивало меня с первых дней карьеры. Поэтому, уйдя из спорта, я не собиралась возвращаться. Но через несколько месяцев после смерти отца я получила письмо от Уимблдона с приглашением сыграть выставочный матч. Это был год, когда они построили крышу над центральным кортом, и у них должна была состояться какая-то церемония. Они прислали мне настоящее официальное письмо с восковой печатью. Я сразу обратила на него внимание, оно выделялось среди всей остальной моей почты. Меня пригласили сыграть против Штеффи Граф и Андре Агасси вместе с Тимом Хэнманом, и я подумала: да, это было бы здорово».
«Я начала тренироваться, просто так, для удовольствия. Тогда я еще кормила грудью, просто начала понемногу тренироваться. И вдруг, через пару недель, во мне проснулась жажда соревнований. Не с другими, а с самой собой. Это желание становилось всё сильнее и сильнее. Я поняла, что, возможно, я еще слишком молода, чтобы играть только выставочные матчи. Вот так всё и началось. Но ничего особенного я не делала. Я поняла, что мой тренер Сэм сыграл ключевую роль в моём возвращении. Он знал меня и до беременности, и после. И всё время, что я возвращалась в тур, понимал, в какой я форме».
«Но никакого секрета нет: если ты мама, то ты просто берешь и работаешь. Просто работаешь. Да, но когда я вернулась в тур, заметила одну вещь. Я не могла понять, что же я раньше делала со всем свободным временем, которое у меня было. Да, я тратила время на тренировки, работу в зале, массаж, восстановление. Но я не понимала, что же я делала в оставшееся время. Фильмы смотрела, что ли? После моего возвращения изменилось то, как я проводила время в туре. Всё стало иначе, потому что со мной начала ездить моя дочь, и это было прекрасно, мне очень это нравилось, это было такое особенное приключение».
Давайте поговорим об игроках и о том, как они часто жалуются на календарь, на количество турниров. Плишкова сказала, что не понимает, почему все постоянно недовольны расписанием, почему все жалуются. Как вы думаете, в ваше время было так же?
«Да, было всё то же самое. Жалобы на календарь были, есть и будут всегда. Есть игроки, которые всем недовольны. Я была в совете WTA в 2003–2004 годах и два года только и слышала: «календарь, календарь». И сейчас всё то же самое. Чтобы сократить теннисный сезон, нужно менять всю систему рейтинга, менять систему начисления очков. Только так получится что-то изменить. Но многие игроки не хотят, чтобы теннисный сезон становился короче».
Они же жалуются каждую неделю. Они хотят играть выставочные турниры.
«Да, именно так. Это безвыходная ситуация. Организаторы, директора турниров делают свою работу, предоставляют рабочие места, поднимают призовые. Многое меняется в лучшую сторону. Что есть, то есть. Это часть спорта. Мне кажется, угодить всем невозможно. Некоторые турниры должны существовать».
«Например, турниры в ноябре, в декабре нужны, потому что совсем не у всех игроков на протяжении сезона получается сыграть много матчей. Так устроен теннис. Не все игроки доходят до финалов. Большинство выбывает в первом и втором круге. Поэтому у них есть время на отдых перед следующим турниром, в отличие от игроков, которые доходят до финалов и выигрывают турниры. Я думаю, нужно просто понять, что длинный календарь — это часть нашего спорта, и смириться с этим», — подытожила Клийстерс.