Седьмая ракетка мира, Мирра Андреева, поделилась своими воспоминаниями о детстве в интервью.
– В десятилетнем возрасте на видео вы сказали, что хотите выиграть все турниры Большого шлема и Олимпийские игры. Когда вы осознали, что можете стать профессиональной теннисисткой, и откуда взялись такие амбиции?
– Мне кажется, каждый ребенок, начинающий спортивный путь, мечтает о больших достижениях. Многие дети хотят стать первыми ракетками мира, выиграть все Шлемы и Олимпиаду. Вероятно, я была такой же. Пока ничего из этого не достигла, но надеюсь, что все еще впереди. Поэтому я просто продолжу верить в себя и упорно работать.
– Был ли момент в детстве или юности, когда вы по-настоящему поверили в свои силы?
– В детстве, наверное, нет. И на юниорском уровне сложно говорить о том, что ты самый сильный. Все понимают, что успехи в юниорском теннисе – это не главный показатель. Сейчас я чувствую себя увереннее на корте. Не то чтобы самоуверенна, но уверена в своей игре.
– Ваш первый зарубежный тренер, француз Жан-Рене Лиснар, говорил, что российские родители, веря в талант ребенка-теннисиста, готовы на все ради него. Что ваши родители сделали для вас, что вас особенно впечатляет?
– Если мне нужно было поехать на турнир, и я хотела, чтобы со мной поехал папа, он бросал все дела и ехал. Просто потому, что я так хотела. Или, если я хотела, чтобы поехала мама, мы находили способ организовать именно так. Родители всегда прислушивались к нам с Эрикой и помогали нам заниматься любимым делом. И до сих пор так поступают. Я им за это очень благодарна.
– Не было ли у вас ощущения, что ради тенниса вы пожертвовали значительной частью детства, не проводили время как обычные дети? Не злились ли вы из-за этого?
– Нет, не злилась. У меня было замечательное детство. Когда я вспоминаю его, у меня даже слезы наворачиваются. Это было прекрасное время! Много времени проводила у бабушки с дедушкой. Все лето мы были у них, играли с Эрикой во все, что только можно. Иногда родители приезжали за нами посреди игры, чтобы отвезти на тренировку, и это было грустно. Но я ни о чем не жалею. Мое детство – это очень ценное для меня время.